y e7e954f6Эту книгу – «Старый дневник» – я прочла залпом два года назад. И с тех пор хочу рассказать о ней моим землякам. А сейчас два больших повода: 75 лет Победы в Великой Отечественной войне и 415 лет селу Ярцево Енисейского района, о котором и идет речь в этой книге. Впрочем, есть и третий повод: 90-летие автора Аргенты Антониновны Титляновой, доктора биологических наук, профессора, которое в Новосибирске праздновали 14 августа в прошлом году. Несколько лет детства Аргенты – девочки с серебряным именем – прошло как раз в Ярцеве, куда ее родители: Антонин Андреевич Титлянов и Евгения Григорьевна Лебедева – получили в 1941 году приглашение от Ленинградского института полярного земледелия работать на Ярцевском опытном пункте: он – директором, она – старшим научным сотрудником по картофелю и овощным культурам.
В нашем селе Аргента закончила школу с серебряной медалью и уехала в Ленинград учиться в университете. А перед этим, девятиклассницей, она неожиданно для себя стала старшей вожатой – по поручению райкома комсомола и Ярцевского райкома ВКП(б) – в первом послевоенном лагере для детей погибших фронтовиков из поселений Ярцевского района, которых привезли на двух катерах и четырех кунгасах (больших лодках). В поездке за детьми вместе со взрослыми в нижние села по течению Енисея участвовала и сама Аргента. Они с помощью председателей колхозов или сельсоветов выбрали ослабленных детей, чтобы в лагере подкормить их и подлечить. «Команду» помощников-вожатых девушка подобрала из друзей, одноклассниц. Конечно, были назначены работать в лагере и взрослые люди: начальником, поваром, возчиком… Лечил детей главный врач Ярцевской больницы Степан Васильевич Граков (его в селе помнят). Много помогали лагерю бывшие  фронтовики – по зову сердца и по просьбе райкома партии (в книге они названы: «дядя Сеня, дядя Федя…»). Каждый день своей хлопотной, ответственной и очень интересной работы старшая вожатая подробно описывала в дневнике.
Через много-много лет, разбирая свои архивы, она «наткнулась на что-то завернутое в старую газету». На первой странице было написано: «Дневник вожатой. Аргента Титлянова. 1946 год». К ее сожалению, это был черновой вариант, а оригинал ей тогда пришлось отдать в райком комсомола (он видимо, не был сдан на хранение в бывший партархив, где я его искала).
«Воспоминания захватили меня, и часто ночами во время бессонницы я вспоминала и вспоминала, – пишет Аргента Антониновна в предисловии к книге. – Читатель должен понимать, что повесть основана отчасти на точных фактах, отчасти на полузабытых воспоминаниях и той душевной эманации, которая часто подменяла забытое». И у нее получилась увлекательная книга: «…о семи семнадцатилетних вожатых, которые вложили свои души в этот лагерь». Эта книга о ежедневных трудностях и о помощи лагерю разных людей с разных сторон… Вы почувствуете наши радости и наши невзгоды и трудности, и то особое настроение первого года после войны, года радостного смеха и горьких слез».
Книга репортажная, и рассказать о ней в двух словах просто невозможно. Каждая фраза тянет за собой следующую, все события описаны буквально по часам и даже минутам. Возьму на выбор один «кусочек» – финала спортивных соревнований – и в нем буду выбирать отдельные фрагменты: «Первая игра (девочки) окончена – победили синие. Полька сияет от радости, а я иду в школу, и тут меня начинают терзать сомнения: в грамоту вписывать всех или только капитана? «Всех, – говорит Сталя, – ведь в эстафеты вписывали всех!» – «Так не хватит дипломов!» – «Хватит!», – смеется Сталя. – Никифор привез их с большим запасом. Да, кстати, принесли 50 плиток шоколада. Вот как их делить?» – «А давай не будем их считать наградой, разделим на три части каждую плитку. И угостим ребят – 100 человек, всех судей и помощников – 12 человек, семерых вожатых, трех братьев Полины. Тете Тасе одну…. Остается 17 – их сбережем для специального случая на празднике». – «Да, на празднике!» … «А вот как будем раздавать шоколад?». – «Я думаю, – задумчиво ответила Сталя, – ты сама вручишь шоколад победителям вместе с дипломами. Угостишь судей и гостей, а остальное отдашь Полине и Нине, а они уже раздадут своим бойцам!»...Последняя игра окончена. Аплодисменты ! К флагштоку выхожу я, а Сталя уже несет мне коробку с дипломами и шоколадом. Я поздравляю всех с отлично проведенными соревнованиями, хвалю всех, особенно нового вожатого Генку за помощь в организации соревнований… Под марш ребята выстраиваются по командам, знаменосцы поднимают знамена, и колонны, возглавляемые Ниной, Полей и знаменосцами, под музыку совершают победный круг по двору. Знамена внесены в школу. Лагерь выстраивается линейкой, и начинаются поздравления: мое, Никифора и начальника лагеря. Наконец я объявляю: «Спортивные соревнования окончены, разойтись!».
В этом отрывке обращаю внимание на имя: Генка. В других фрагментах есть его фамилия – Гуляев. Думаю, речь идет об одном из сыновей ярцевского ветеринара Александра Федоровича Гуляева.
Жаль, автору не удалось вспомнить настоящие имена всех действующих лиц. А вот имя первого секретаря Ярцевского райкома комсомола подлинное: Даша. Комсомольским вожаком была Дарья Иннокентьевна Протопопова, родом из села Ворогово, которая, как я теперь выяснила по документам краевого архива, даже приходится мне родственницей. Подлинное имя первого секретаря райкома партии пока не удалось установить. Автор книги назвала его Никифором Николаевичем, фронтовиком, «с обычным деревенским лицом и одной рукой». С одной рукой в Ярцево с фронта вернулся Игорь Петрович Соколов, но он не был первым секретарем. А вот начальником этого послевоенного детского лагеря он мог быть… Возможно, в краевом архиве мне впоследствии удастся установить, кто в 1946 году руководил райкомом ВКП(б). А больше всего мне интересен герой книги Васька Баранов – его имя подлинное. Аргента Антониновна в переписке со мной по Интернету в 2018 году была удивлена,чтоя о нем не слышала в селе: «Очень странно, что никто не помнит Ваську Баранова, его отец был колхозным конюхом. Васька половину времени проводил в школе, половину на конюшне. Их семья уехала в 1946-м в Подмосковье. Он поступил в лётную академию в Москве, а я закончила Ленинградский университет. Каждый год мы с ним встречались…».И в книге о нем она пишет: «Он успешно учился в лётной академии, мужал с каждым годом, прыгал с парашютом и был совершенно счастлив, когда впервые без инструктора поднял в воздух свой военный самолет. Он оказался талантливым и бесстрашным летчиком, любившим свой самолет, как раньше любил лошадей». 
Уже нет старожилов села, кто бывсе-таки вспомнил этого юношу, сына конюха, одноклассника Аргенты Антониновны, влюбленного в нее «с пятого класса» и очень преданного друга, первого помощника в лагерных буднях. Из Енисейского районного архива получила короткую выписку из похозяйственной книги села Ярцево тех лет: «Баранов Александр Кузьмич, 1885, рабочий, Александра Федоровна, жена, Василий, сын…». Видимо, родных в селе не осталось, и никто не сообщил спустя годы, что наш земляк стал летчиком, наверное, первым из ярцевских парней!
А у моего сегодняшнего рассказа о книге есть и четвертый повод: робкая надежда, что еще живы и откликнутся те дети, которые отдыхали и лечились тогда в ярцевском первом послевоенном лагере. Расскажут о себе. Особенно интересна девочка Майка, певунья с изумительным голосом и больными легкими, которую доктор Граков лично после отдыха в лагере увез – с разрешения матери – лечиться в Красноярск.
Книга издана в Новосибирске тиражом всего 300 экземпляров. Ее, уже отсканированную, прислал по Интернету в Ярцево Татьяне Николаевне Тархановой, создающей музейную комнату, родственник Аргенты Антониновны – Михаил Черемис. Таня так же по электронной почте отправила мне. В переписке Михаил попросил найти могилу бабушки Аргенты Антониновны, умершей в военные годы в Ярцеве: Александры Константиновны Пиотровской. Ни Татьяна Николаевна с мужем, ни я с мужем, обойдя все старые захоронения на территории сельского погоста, к сожалению, такой фамилии на редких уцелевших памятниках не встретили, ведь кладбище за семьдесят семь лет с ее кончины не однажды попало под наводнение. Татьяна Николаевна по просьбе Михаила отправила для Аргенты Антониновны фотографию приблизительного места, где – вероятнее всего – обрела покой ее бабушка. Внучке она завещала – «когда время придет» – свой чемодан с вещами. И вот нужный день настал – родители передали его Аргенте в лагерь.
Нахожу в книге страницу, где она пишет об этом: «Я открыла чемодан, запахло мятой, бабушка переложила вещи сушеными цветами мяты, которые хранили запах три года. … Вот вязаная ажурная шаль с кистями, которую бабушка накидывала на плечи в праздники, вот ее теплый шерстяной платок и летний, шелковый в голубой горошек. Ниже лежали телогрейка из верблюжьей шерсти, два фланевых почти новых платья, выстиранных и отглаженных, теплые носки, какое-то старое бархатное черное платье, которого я никогда не видела, а на дне чемодана два отреза – маркизетовый голубой с цветочками и веселенький ситчик, два мотка шерсти и что-тоаккуратно завернутое в белую мягкую бумагу. Я развернула. Фата! Бабушка сохранила свою свадебную фату и оставила мне. У бабушки не было ни колец, кроме обручального, ни ожерелий, даже самых простых. Все,что она могла оставить своей любимой внучке – свадебную фату! Я закрыла дверь на крючок и долго смотрела на завещанные мне вещи. Они были дороги мне и нужны, нужны особенносейчас. Я решила оставить себе фату как память, шаль с кистями и шелковый платок как дар. Подумав, отложила себе еще теплые носки и маркизет… Остальные вещи отдам Стале и Верой. Они что-нибудь переделают из фланевых платьев для девочек, укоторых совсем плохо с одеждой. Телогрейку тоже переделают для Майки, которая часто мерзла, и сейчас, как я видела, уходя, она сидела около печки, радуясь теплу…».
И девушки - вожатые, подруги Аргенты, действительно, сшили наряды своим воспитанницам. Я вытерла слезы, набрав эти строчки из книги. Мне понятен и приятен поступок: и бабушки, и родителей, и Аргенты, и ее подруг – порадовать сирот платьицами… А помнят ли они сами эти подарки своей вожатой? Помнят ли лагерь в Ярцеве, который не смогли назвать пионерским, ибо не нашли в селе ни одного красного галстука? Живы ли вообще? Хотя бы кто-то из детей войны, из того лагеря летнего отдыха 1946 года! Им сейчас по восемьдесят – восемьдесят пять лет… 
 
 
Тамара ГОРОДНОВА. г. Красноярск.